portfolio
designer / artist / personality
Запевающий сон, зацветающий цвет,
Исчезающий день, погасающий свет.
Открывая окно, увидал я сирень.
Это было весной — в улетающий день.
Раздышались цветы — и на темный карниз
Передвинулись тени ликующих риз.
Задыхалась тоска, занималась душа,
Распахнул я окно, трепеща и дрожа.
И не помню — откуда дохнула в лицо,
Запевая, сгорая, взошла на крыльцо. (А. Блок)
Старые книжные страницы слегка шершавые, но мягкие на ощупь. Некоторые суше остальных, приятно хрусткие ближе к середине, где лежат засушенные цветки сирени. Маленькие памятки, острыми иглами воспоминаний впивающиеся в подкорку, выуживающие то, что он пытается запрятать поглубже, но тщетно. Безуспешно. Невозможно. О чем свидетельствует чертова свежая сирень в обычной стеклянной вазе, без каких-либо изыском и наворотов. Тонкое, прозрачное стекло сосуда наполненного водой и дополненного веткой с насыщенно-фиолетовой цветочной гроздью.
«Мое сердце принадлежит тебе»
Словно в глупых, бульварных романчиках, с первого взгляда. Это было прямое попадание со смертельных исходом и без какой-либо возможности к спасению. Только смириться и плыть по течению, подчиняясь прихотям и шуточкам Вселенной, решившей, что забавно было бы без пяти минут женатого мужчину влюбить совершенно в другую женщину. Прекрасную, роковую, опасную, смертоносную. Черную Вдову, с репутацией не лучше чем у любого наемника. Чертова шпионка советской закалки, прямиком из Красной Комнаты от которой сохранила лишь кремовые пуанты и потрепанный временем томик булгаковского "Мастера и Маргариты"; циничность в паре с недоверчивостью; потрясающие навыки убийства и запрятанную за тысячей стен ранимость. Он все это видит и чувствует себя околдованным и прикованным всей своей сутью к рыжеволосой женщине.
Наверное ей больше подошли бы алые, как первые капли крови из едва появляющейся раны, розы. Цветы страсти и пламенной любви. Хоукай выбирает ветку фиолетовой сирени, улыбаясь углами губ, потому что немного разбирается во всей это мути с цветочным языком и роза...не то, что могло бы в полной мере описать его чувства, слишком примитивна. У Вдовы в зелени глаз немые вопрос и страх, на что он гладит кончиками пальцев нежную щеку, не позволяя себе большего, страшась вспугнуть, спровоцировать побег, и молча уходит. А она не знает что делать, впервые за годы и годы, мнется около своей комнаты на базе, нервными пальцами сжимая подарок. Дышит глубоко, прикрыв глаза, решая, что пусть все идет так, как идет. Наташа знает язык цветов и это признание забивает крайний гвоздь в крышку ее гроба, пора осесть.
«Мое сердце принадлежит тебе»
У Наташи появилась до странности очаровательная привычка, в каждом сиреневом букете находить какой-нибудь особо приглянувшийся цветок, аккуратно срывать его с грозди и прятать его меж страниц испещренных текстом родного русского языка. Она улыбается, благодарит, мягко целуя в угол губ. Большего они себе просто не позволяют. Она давно обещана и отдана работе всем нутром; у него семья и на подходе первенец. Иногда она будто бы пытается вразумить, говоря о бесперспективности их отношений [не_отношений], о тех правильных семейных ценностях...замолкает и смеется, пряча лицо за рыжими локонами, лбом упираясь в плечо своего спасителя/напарника/друга/почти_возлюбленного.
— Невозможно любить сразу двоих, Клинт, — принимая новый букет говорит Наташа, носом утыкаясь в фиолетовое благоухание.
— А я и не люблю, — пожимает плечами Хоукай, на что получает непонимающий взгляд вкупе с нахмуренными бровями. — Наташа, мое сердце принадлежит тебе. Лора же безраздельно владеет моей душой. — Лучник аккуратно прижимает эту маленькую женщину к себе, стараясь не помять букета, в котором шпионка прячет робкую, настоящую улыбку, без малейшей наигранности, такую редкую и любимую, что сердце готово в клочки рваться от желания видеть эту улыбку чаще.
«Мое сердце принадлежит тебе»
Терять душу страшно, ты словно остаешься опустошенным сосудом без способность к адекватному восприятию реальности и творишь такие вещи, от которых кровь стынет в жилах, но спасает сердце. Наташа была спасением и единственным якорем в мире без Лоры и детей. Она нашла и вернула, подарила саму себя без остатка, непреклонно и не оставляя путей к отступлению. Отогрела улыбками, тихим смехом и чтением вслух. Только вот...терять сердце еще страшнее. Они ни разу не говорили друг другу слов любви, не клялись в верности. Лишь чувствовали и знали, подтверждая неизменной свежей сиренью, засушенными маленькими соцветиями посреди страниц Булгакова, безоговорочным доверием и редкими прикосновениями.
— Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих, — шепчет Наташа, улыбаясь в последний раз, со слезами на глазах, отпуская его руку и падая. Умирая. Даря Камень Души. Цитируя чертова Булгакова, как признание. Бартону казалось, что он умирает каждый раз, когда вспоминает этот последний взгляд зеленых глаз и ускользающие тонкие, холодные пальцы из его собственной ладони, что бы стать жертвой во имя спасения Мира.
«Мое сердце принадлежит тебе»
— Ну, что ж, тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. — Хоукай горько улыбается, глядя на могилу Вдовы, зная, что зарытый гроб пуст, ведь она осталась где-то там, на Вормире, также как и он сам, по большей своей части.
На земле остается лежать букет сирени с вкраплениями мелких, ярко-голубых незабудок.
«Мое сердце принадлежит тебе»
«Я тебя никогда не забуду»